Меню





Минет профессия


Собаку забывали покормить, и она стала злющей. Что ж, пожалуй, я был побогаче многих других. После четырех лет такого прозябания я стал тощим, как щепка, и подвижным, как хорек; я умел читать, писать и подковывать лошадей, знал наизусть отрывки из Шекспира и Священного Писания.

Минет профессия

А я был сиротой, да притом нищим, меня пригрели и обучали из милости — и, конечно, я стал для всех козлом отпущения. Товарищи мне завидовали, их родители злились, так что мои способности доставляли мне только еще горшие мучения. Но зато накануне каникул мне причитался альбом за четыре пенса [2] , потому что я всегда успевал лучше всех в своем классе.

Минет профессия

Как-то вечером в январе, когда на улице стоял трескучий мороз, в дверь кузницы постучала беззубая старуха и сказала, что за тарелку жидкого супа готова нам погадать. Бывало, сожмет он мои запястья своими мозолистыми руками и скажет, улыбаясь: Детское отчаяние ужасно.

Мистер Гринвуд отвел мне место для спанья на мешках из-под картошки в углу своей кузницы. Преждевременный уход из жизни матушки стал первым и самым большим из моих несчастий.

Боже мой, сколько же больших замков уместилось на этой ладошке! Вечером, у теплого очага, он сажал нас по очереди к себе на колени и без разбору раздавал поцелуи, обливая горючими слезами свою черную бороду, и от нашего дорогого батюшки веяло славным запахом виски.

И отец, безжалостно лишенный виски, умер горько разочарованным. Как-то вечером в январе, когда на улице стоял трескучий мороз, в дверь кузницы постучала беззубая старуха и сказала, что за тарелку жидкого супа готова нам погадать.

Судебный исполнитель с самым равнодушным видом описал наше имущество, и члены семьи разбрелись кто куда.

В тот день, когда мне исполнилось восемь лет, батюшка, борода которого к тому времени стала совсем седой, лишился работы. И отец, безжалостно лишенный виски, умер горько разочарованным. Наш садик зарос сорняками.

Вы читаете Профессия — призрак. Добавить отзыв. Предсказав мистеру Гринвуду, потом его жене миссис Гринвуд и трем их лодырям-сыновьям благополучие, такое же жиденькое, как суп, которым ее угостили, колдунья внимательно поглядела на мою правую ладонь слезящимися от пламени очага глазами и сказала:.

После четырех лет такого прозябания я стал тощим, как щепка, и подвижным, как хорек; я умел читать, писать и подковывать лошадей, знал наизусть отрывки из Шекспира и Священного Писания.

Верь-ка лучше этим последним. Зимними ночами кузнечный горн затухал слишком рано, а летними — слишком поздно. Товарищи мне завидовали, их родители злились, так что мои способности доставляли мне только еще горшие мучения.

С тяжелым сердцем покинул я наш маленький дом на зеленых берегах Спей, комнатушку, которую я все эти годы делил со своими двумя братьями, кухоньку, где свадебная фотография моих родителей так долго взирала со стены на наши трапезы. Но зато накануне каникул мне причитался альбом за четыре пенса [2] , потому что я всегда успевал лучше всех в своем классе.

И все захохотали еще пуще. Всю жизнь он едва сводил концы с концами, а теперь ему самому пришел конец.

Чем больше он плакал, тем больше пил, чтобы подпитать источник слез. Отец завещал мне одно рассуждение, в котором в то же время содержался совет, да такой разумный, что я думаю, уж не развился ли у батюшки дар предвидения. Время течет для него медленнее, чем для взрослых, и потому он страдает вдвойне….

Несмотря на свое малолетство, я догадывался, что бедным быть лучше у себя дома, нежели в доме ближнего. Как-то вечером в январе, когда на улице стоял трескучий мороз, в дверь кузницы постучала беззубая старуха и сказала, что за тарелку жидкого супа готова нам погадать.

Воспитывали меня ударами палок, но зато на Рождество мне причитались три шиллинга — две трети этой суммы мистер Гринвуд откладывал в сберегательный банк Элгина до моего совершеннолетия. Оплакивая нашу матушку, отец начал пить. Если верить тому, что говорили вокруг, после ее кончины все сразу переменилось.

Мистер Гринвуд шутливо заметил, что уж, верно, мне предстоит стать выездным лакеем в замке Блэр Атол или Инверэйре. Кормилица меня забросила.

Добавить отзыв. А мой отец, наоборот, становился все более добрым — слишком добрым. Несмотря на свое малолетство, я догадывался, что бедным быть лучше у себя дома, нежели в доме ближнего.

Но горе иногда плохой советчик. Как-то вечером в январе, когда на улице стоял трескучий мороз, в дверь кузницы постучала беззубая старуха и сказала, что за тарелку жидкого супа готова нам погадать. Но при этом мало-помалу дошел до самого мрачного отчаяния.

Господин пастор был так добр, что подыскал мне работу у местного кузнеца, мистера Гринвуда, которому нужен был подмастерье и который славился своим необыкновенным милосердием. У сестер подгорала овсяная каша, и они стали кокетками. А мистер Гринвуд был так добр, что пристроил меня бесплатным учеником в ближайшую школу к мистеру Баунти, который славился милосердием почти столь же необыкновенным, хотя оно и не распространялось на одного из его учеников.

Всю жизнь он едва сводил концы с концами, а теперь ему самому пришел конец.

Собаку забывали покормить, и она стала злющей. Из бедности мы сразу низверглись в нищету. Но зато накануне каникул мне причитался альбом за четыре пенса [2] , потому что я всегда успевал лучше всех в своем классе. А мистер Гринвуд был так добр, что пристроил меня бесплатным учеником в ближайшую школу к мистеру Баунти, который славился милосердием почти столь же необыкновенным, хотя оно и не распространялось на одного из его учеников.

Товарищи мне завидовали, их родители злились, так что мои способности доставляли мне только еще горшие мучения. Бывало, сожмет он мои запястья своими мозолистыми руками и скажет, улыбаясь:



Сиськи цыплята удав
Смотреть бесплатно трахают группу ранетки
Самые известнные геи российского шоубизнеса
Смотреть беркова интим жизнь
Стриптиз водео
Читать далее...